pamyatnik2В гулком храме я стоял среди людей, готовящихся к исповеди. Их было немного, человек пять-шесть. Впереди меня оказалась статная женщина, в черном шерстяном платье, в белой газовой косынке на крашеных желтых волосах. Косынку она то и дело поправляла, и я невольно видел ее тонкие пальцы с перстнем из красного чешского стекла.

У аналоя стоял весь как лунь седой батюшка, с бледным лицом, с усталыми мудрыми глазами, – я знал, что он только-только выписался из больницы после тяжелой операции. И прихожане это знали, и потому, как мне казалось, каждый должен был исповедаться как можно короче, назвав главные свои грехи. Я уже решил, что сегодня скажу, и думал, что каждый поступит так же.

Женщина в черном платье сделала несколько шагов к аналою, где ее ждал священник, и вдруг резко остановилась, прижав руки к груди. Будто увидела что-то, внезапно поразившее ее. Батюшка выпрямился, выжидательно глядя на женщину. Она продолжала стоять неподвижно. Через минуту-другую резко повернулась и быстро пошла к выходу из храма, почти побежала. Я успел увидеть заплаканное лицо, глубокие серые впадины под глазами, отчетливо видные, потому что все лицо, бледное да еще припудренное, выглядело особенно белым.

Священник подозвал меня к себе и тихонько сказал:

– Подите узнайте, что с ней.

Я вышел из храма, огляделся. В глубине двора, под вязами, стояла скамейка, там и сидела женщина в черном платье, продолжая плакать и утирать лицо платком. Женщину эту я узнал, увидев близко ее лицо, – несколько раз встречал на службах, по праздникам. И она узнала меня. Вытирая размазанную подводку глаз, смотря на себя в зеркальце, она постепенно успокаивалась.

– Батюшка просил узнать, что с вами – не нужна ли помощь.

Она быстро посмотрела на меня – сейчас, без краски, глаза ее очистились не только снаружи, но и изнутри – в них появился свет печали, свет страдания.

– Не знаю, поверите ли. Впрочем, вам можно рассказать – вы же писатель.

– Вам что-то привиделось?

– Не привиделось, а я ясно увидела! – глаза ее стали еще более светлыми, будто кто-то еще ярче подсветил их изнутри. – Они стояли рядом, двое, такие хорошие! Господи, я их отчетливо видела, вот как вас сейчас!

– Да кого вы видели?

– Они такие молодые – ну да, одному шестнадцать, другой чуть поменьше, да-да, четырнадцать, я же хорошо помню, – она смотрела на меня и не на меня, куда-то в пространство, в это свежее летнее утро, в эту чистую голубень, и словно опять глядела на тех, кого увидела в храме, перед аналоем.

– Господи, да как же это! Господи!

Она закрыла лицо руками и опять зарыдала.

– Это были ваши близкие? – решился спросить я.

– Да! Мои… сыновья!

Она снова подняла на меня свои глаза – в слезах, они сейчас блестели горем, какого я еще не встречал.

– Они погибли? Почему вы не подошли к батюшке? Почему не попросили его помолиться? Простить вас, если вы виноваты перед своими детьми. Ведь вы же верующая! Пришли к исповеди! И вдруг бежали!

– Да! Бежала! Вы правы! Правы! Господи!

– Успокойтесь, прошу вас. Вы просто много думали о своих сыновьях. Вот они и предстали перед вашим внутренним взором. Это психология, ничего тут сверхъестественного нет. Вы соберитесь, подумайте как следует. Вы же хорошо знаете нашего батюшку. Да ведь и не ему, а Господу вы исповедуете свой грех. Он же незримо стоит у аналоя, вы же знаете.

Она снова вытерла слезы – платок уже весь промок. Я дал ей свой.

– Спасибо. Я пойду на исповедь. Но не сейчас.

– Почему? Если так сильно ваше переживание, как раз сейчас стоит и покаяться.

– Да? Вы думаете?

Она опустила голову, размышляя.

– Нет, не смогу.

– Так тяжек ваш грех? Ваши сыновья живут в нашем городе? Может, встретиться с ними? Нет таких конфликтов, которые нельзя было бы уладить матери со своими детьми.

Она посмотрела мне прямо в глаза:

– Я убила их обоих.

Наверное, я с ужасом посмотрел на нее, потому что лицо ее исказила гримаса.

Она снова смотрела мне в глаза:

– Они ведь не родились. А могли бы… могли бы… быть такими… как я их сейчас увидела!

– Вы… придумали…

– Нет! Я увидела их… увидела! Живыми! Господи! Нет мне прощенья!

– Успокойтесь. Перестаньте, да перестаньте же! Это только ваши фантазии. Вот и всё.

Лицо ее изменилось – стало холодным, сухим.

– Извините, что обеспокоила вас, – она встала. – Прощайте.

– До свиданья. И вы меня извините. Может, я не то сказал… И не так.

– Ничего. Я вас понимаю.

Она уходила к воротам церкви – в черном платье, в белой газовой косынке на желтых крашеных волосах. Уходила со своим горем, которое, как я понял, так ужаснуло ее, явилось таким непоправимым, что вызвало это видение, о котором она рассказала мне.

В ее рассказ я поверил, как только остался один – на этой скамейке под старыми вязами, свежим летним утром, под взглядом Богородицы, Которая смотрела на меня со стены храма, над его входными дверями.

Алексей Солоницын

Комментарии читателей

«Страна не должна оплачивать из казны убийство собственных граждан». Выдвинутая инициатива: ввести закон, запрещающий делать аборты за счет государственных средств, – это одна из мер, которая может остановить людей совершать убийство еще не рожденных детей. Но одной такой меры мало».
Анна Ерахтина

«Мама, что с тобой случилось? Ты рожала в войну, в разруху, в голод. Ты предпочитала погибнуть сама, лишь бы твой малыш жил. А сейчас?»
Священник Дионисий Каменщиков

«Я не делала абортов, но делала два раза ЭКО. Молила Господа о ребёночке и он дал нам сыночка. Но нерождёнными остались 7 деток. Они просто умерли когда были совсем крошками, остановились в развитии. Я думаю о них. Что сейчас с ними? Кто они? Дочки? Сыночки? Часто плачу. Мы очень хотим ещё детей, чтобы сынок наш не был один. Но пройти снова через ЭКО вряд ли решусь... Я понимаю, церковь эту процедуру не одобряет, но остаться на всю жизнь без детей и выдержать вечные вопросы: ну, когда вы? я не смогла. Господь милостив, дал нам чудесного сыночка. Но никто не скажет что с нашими нерождёнными детками и виновны ли мы в их такой короткой жизни?..»
Елена

«Смотрю на памятник нерожденным детям. Здесь еще спину уходящего мужчины надо было разместить. У ребенка есть не только мать, но и отец. На нем тоже грех, только об этом никто не говорит. Ни одному папаше его нерожденные дети не снятся.

Дело не в том, кто больше виноват, а в очень простой вещи – если ребенок будет нужен отцу, количество абортов уменьшится, обязательно! Сколько женщин делают аборт именно потому, что их бросили! Это не оправдание им, но тем не менее. У ребенка два родителя, и отвечают за его жизнь или смерть – оба. Безответственность мужчин – тоже причина аборта.

Мне 48, прошло немало лет с той поры, а душа болит по прежнему, чувство вины будет всю жизнь жечь, чувство материнства, которое Бог даровал (каждой женщине) тоже не угасает, а укоряет, как за не рожденных детей и так будет до самой смерти, хотя многажды в этом грехе каялась. Прости, Господи!»
Ирина

«Было бы хорошо, чтобы священники разъясняли мужчинам, что они ТОЖЕ ответственны за нерожденных детей. Мужчины не читают про аборты, не хотят про это слушать, не ходят с женами на них. Они просто вообще не понимают толком что это. Особенно молодые. Надо разъяснять».
Эвели

«Да что винить других, мы сами, женщины и виноватыь – мужей надо выбирать, а не выскакивать лишь бы "выйти", Все эти вопросы оговариваются ДО брака. А хочет ли он детей, а сколько, а, ты был 3 раза женат – до свидания. А ты жениться не готов, а в кровать готов значит, до свидания. Вот и не было такого бы количества "гражданских сожительств" и сказать даже страшно " нежелательных" беременностей. Родственнички тоже зачастую не поддержат, а только – а ты чем думала, В любом случае – не забываем, что нет такого греха, который Господь не простил бы, если человек рас каялся. Но, как и после операции шрам на теле, так и тут шрам на всю жизнь не даст забыть о совершённом. Если у человека украл что-то можно рас каяться вернуть украденное или возместить, а жизнь не вернешь. НО всегда можно малышей взять, которые так хотят маму и папу из приютов и воспитать "взамен," если решимости не хватает, просто окормлять детские дома или делать добрые дела в память о детках своих».
Ирина Федорова

«Эта тема для меня – нож в сердце, конечно, я могу сначала обвинить мою неопытную юность, потом бывшего мужа и родственников, но другие проходят через большие испытания и у них мысли такой не возникает – сделать такой грех. Дело в нашей трусости и нестойкости души. Прости нас, Господи, грешных! Но последнее время я стараюсь не читать подобные статьи, бессонные слезные ночи и отчаяние, а это путь, который ведет в никуда, поэтому хотелось бы прочитать как женщины покаялись в таком страшном грехе и Господь приоткрыл для них двери Своего милосердия, они нашли силы простить себя , исправиться, что им помогло, и возможно стали помогать другим, жить полной жизнью, поверьте всем хочется видеть хоть полоску Света в конце тоннеля... Спаси и сохрани Господи от столь страшного греха!»
Татьяна

«Очень часто именно на мужчине лежит едва ли не большая вина за убийство детей, чем на женщине. Бог, может быть, простит. Может быть, простят дети. Но, если Бог поставит нас перед ними и, зверски убитые нами наши дети отнесутся к нам с любовью, – кто это выдержит? И если я все же не попаду в ад, значит, есть в Божьей Правде, в Божьем Суде, в Божьем Промысле что-то, что я не понимаю и никогда не пойму».
Зимбачевский Виктор

«В промежутке между моим рождением и рождением моей сестры мама сделала аборт. Только придя к Богу я стала понимать свою непонятную тоску и одиночество. Мне не хватало и не хватает этого не рожденного ребенка... моего брата или сестры. Да, страдают еще и дети, которые живут».
Ольга

«Так действительно бывает. Моя мама однажды тоже мне рассказала, что видела во сне очень явно 14-летнего мальчика - своего неродившегося сына. Как обидно, что женщина так и не пошла на исповедь. Это не ее фантизии - это понимание ею своего греха. Простите меня. Спаси на всех, Господи!
Елена (Севастополь):

Облегчить страдания и эта женщина и другие, а также мужчины могут. Уговорить подругу и знакомую отказаться от аборта, помочь антиабортному движению деньгами, бросить листовочку в почтовый ящик, сходить в крестный ход против абортов, усыновить ребеночка из детдома. А терзать себя и обвинять женщины мужчин и наоборот на мой взгляд безсмысленно. 
Николай (Севастополь)

Уважаемые читатели! Объявляется подписка на православную газету «Духовный вестник» на второе полугодие 2018 года – подписной индекс 63113, цена на 1 месяц – 1,04 руб., на 3 месяца – 3,12 руб., на полгода – 6,24 руб.

Подписка оформляется во всех почтовых отделениях РБ. Спрашивайте газету "Духовный вестник" в киосках "Белсоюзпечати".